Как бывшие заключенные стали фермерами

Как бывшие заключенные стали фермерами

137
0
ПОДЕЛИТЬСЯ
РИА Новости, Мария Семенова. В Туве освободившихся из заключения возвращают в общество — республиканское правительство предоставляет им скот и строительные материалы. Бывшие зэки становятся пастухами: живут на чабанских стоянках, ухаживают за коровами и овцами. О том, как складывается их судьба, — в материале РИА Новости.

Заброшенный проселок

От Кызыла, столицы Тувы, до села Кара-Хаак — всего 20 минут на транспорте. Но это сейчас. Раньше весной и осенью местные перебирались через Енисей на лодках, зимой — по льду. Летом ходил паром. Решить проблему бездорожья помогло соседство с военными: недалеко от села — действующий полигон. Министерство обороны наладило постоянную переправу.
Кара-Хаак — полтора десятка улиц с невысокими деревянными домами. За каждым забором — теплица: жители выращивают рассаду для продажи в городе. Но в селе работы мало, и люди уезжают в Кызыл.
Кошара и летний загон
Кошара и летний загон
За домами небольшой полузаброшенный проселок — путь на чабанскую стоянку на горе Хун-Корбес. Местные ездят на машинах, хотя дорога сильно размыта. Поколения пастухов пасли скот в горах, но в последнее время стоянка пустовала. И вот недавно ожила — Чойган Салчак с женой и родственниками построил небольшой домик шесть на шесть метров и просторную кошару (помещение для скота).
Салчак — участник республиканского проекта "Новая жизнь": правительство выделило бывшим заключенным средства на строительство и покупку скота. Освобожденным из колонии сложно найти работу, а хозяйство удержит от повторения ошибок.

Драка в части

Чойган, как и его жена Азияна, родился и вырос в Кара-Хаак. После школы служил в армии, остался контрактником и подрался с кем-то в части. Подробностей не знает даже супруга — Чойган не любит об этом говорить. Но судя по сроку — пять лет лишения свободы — у второго участника конфликта были тяжкие телесные повреждения.
Чойган и Азияна Салчак
Чойган и Азияна Салчак
"Человек оступился по молодости, — вздыхает Азияна. — Вышел совсем другим — взрослым, поумневшим. А так он не курит, не злоупотребляет". Говорит только она: Чойган, как и многие тувинцы из деревни, плохо знает русский.
В 2012-м Чойган освободился, но "ходка" все изменила. "Найти постоянное место трудно, везде просят справку об несудимости. Подрабатывал то на стройке, то грузчиком. Дома не сидел — не такой он человек", — объясняет Азияна.
Она воспитатель в детсаде, на одну скудную зарплату не прожить. У пары две дочери — младшей семь, старшей десять: родилась, когда Чойган отбывал срок.

Новая жизнь

Несколько лет назад Чойган подал документы в госпрограмму "Кыштаг (зимнее стойбище — Прим. ред.) для молодой семьи", но не прошел по возрасту — супругам тогда уже исполнилось по 35 лет. Сейчас они в проекте "Новая жизнь" — здесь возрастной ценз не такой жесткий, принимают до 45.
Салчак на стройке
Салчак на стройке
"Не каждого пропускали, осужденных по особо тяжким статьям отсеяли. Нам очень помог глава Кызылского кожууна (района. — Прим. ред.) Сергей Лаптев. Уже заканчиваем кошары, дом. Выдали нам двести голов овец и баранов, деньги на строительство. Мощная поддержка правительства", — не скрывает радости Азияна.
Чабанская стоянка семьи Салчак в четырех километрах от села. Место выбрал сам Чойган: там, в горах, прошло его детство. Мать рано умерла, он остался с дедушкой и бабушкой — пастухами.
Строящаяся кошара
Строящаяся кошара
"Бывает, человек мается: тут работает, там работает, а все ему не по душе. Мой муж сейчас счастлив. Мы, тувинцы, скотоводы. Чойган дело хорошо знает", — с гордостью замечает женщина.
Распорядок дня изменился: "В пять утра встает, выводит овец и баранов, к часу дня гонит их к реке. Напоит — и обратно на пастбище до вечера". Азияна работу не оставила, живет на два дома: "Нужно продукты покупать и детей в школу собирать". Скоро пара начнет продавать шерсть и молоко. Через два года, по условиям проекта, они вернут двести голов скота — но приплод останется в их собственности.

"Сел по глупости"

Еще один участник программы "Новая жизнь" — Андрей из Бояровки. Это небольшая деревня на шесть улиц в Каа-Хемском районе Тувы. С одной стороны — невысокие зеленые горы, с другой — широкая река. До Кызыла — чуть меньше 80 километров.
Андрей (четвертый справа) с женой
Андрей (четвертый справа) с женой
Андрей здесь родился и вырос. Вернулся после двух лет колонии за распространение наркотиков. Об этом вспоминает неохотно: "По глупости попал, хотел выручить друга".
До заключения Андрей работал водителем, хотя детство, как и у Чойгана, прошло на чабанской стоянке. После освобождения перебивался подработками — кому охота трудоустраивать уголовника. А ведь в семье трое детей.
Когда Андрея осудили, жена Олеся училась на медсестру в Красноярске. Занятия не бросила. Некоторое время дети жили без мамы и папы — за ними присматривали родственники.
Новый дом
Новый дом
Андрей только что получил скот: коров гнали за две деревни почти весь день. У семьи уже готова кошара — низенькое бревенчатое строение с плоской крышей.
"Строили сами: жена, мои и ее братья, друзья. Поставили недалеко от деревни. Справимся, главное — сено заготовить. Я сам коров доить не умею — жена научит", — признается Андрей.
Олеся делится планами: "Теперь надо рано вставать, доить коров, целый день о них помнить, они много внимания требуют. Скоро начнем косить. Будем сметану и творог продавать — я их сама делаю". Она с детства с чабанами, у родителей было свое хозяйство — больше десяти голов.
Омак отмечает своих коров
Омак отмечает своих коров
В том же Каа-Хемском районе живут еще два участника проекта — Омак и Чингис-хаан. "По-русски говорить стесняются", — объясняет главный зоотехник района Орлан-оол Лама. У Омака трое детей, он служил, был заместителем командира, а потом попал в колонию. Осудили по той же статье, что и Андрея — 228-й, "Распространение наркотиков". А вот Чингис-хаан окончил агропромышленный техникум, работал егерем, сел за "тяжкие телесные". Сейчас они получили скот и начали новую жизнь.

"Рецидивисты не могут участвовать"

В Министерстве сельского хозяйства Республики Тыва рассказали, как отбирают участников программы: "Не старше 45 лет, с пропиской в Туве, при условии, что отбыли наказание на территории России, не за рубежом. Помогаем малообеспеченным семьям с детьми, если среднедушевой доход за три месяца не превышает прожиточного минимума".
Коровы
Коровы
Осужденных по особо тяжким статьям в проект не примут. Откажут и рецидивистам. Отбор в три этапа: в сельском поселении, на уровне кожууна и на межведомственной комиссии республики. Сейчас в разных районах уже 69 участников, чабанские стоянки строят рядом с родными деревнями.
В Минсельхозе подчеркивают: цель программы — предотвратить повторные преступления. И заодно сохранить обычаи тувинского народа. Как оказалось, для многих возвращение к корням — и есть новая жизнь.